(1) Ок­тябрь был уди­ви­тель­но хо­лод­ный, не­наст­ный. (2) Те­со­вые крыши по­чер­не­ли. (3) Спута(н/нн)ая трава в саду по­лег­ла.

(4) Над лу­га­ми та­щи­лись из-за реки, цеп­ля­лись за голые ветки ста­рых де­ре­вьев рых­лые тучи. (5) Из них на­зой­ли­во сы­пал­ся мел­кий дож­дик. (6) По просёлоч­ным до­ро­гам уже нель­зя было ни прой­ти, ни про­ехать.

(7) Ка­те­ри­не Пет­ров­не стало ещё труд­нее вста­вать по утрам и ви­деть всё то же: ком­на­ты, где за­сто­ял­ся горь­кий запах не­топ­ле­ных печей, пыль­ный «Вест­ник Ев­ро­пы», по­жел­тев­шие чашки на столе, давно не чи­щен­ный са­мо­вар и кар­ти­ны на сте­нах. (8) Может быть, в ком­на­тах было слиш­ком су­мрач­но, или, может быть, кар­ти­ны по­туск­не­ли от вре­ме­ни, но на них ни­че­го нель­зя было разо­брать. (9) Ка­те­ри­на Пет­ров­на толь­ко по па­мя­ти знала, что вот эта кар­ти­на  — порт­рет её отца, а вот эта  — ма­лень­кая, в зо­ло­той раме  — по­да­рок Крам­ско­го, эскиз к его «Не­из­вест­ной».

(10) Ка­те­ри­на Пет­ров­на до­жи­ва­ла свой век в ста­ром доме, ко­то­рый по­ст­ро..л её отец  — из­вест­ный ху­дож­ник. (11) В ста­ро­сти ху­дож­ник вер­нул­ся из Пе­тер­бур­га в своё село, жил на покое и за­ни­мал­ся садом. (12) Но пи­сать он уже не мог, по­сколь­ку дро­жа­ла рука. (13) Да и зре­ние ослаб­ло, часто бо­ле­ли глаза.

(14) Дом был, как го­во­ри­ла Ка­те­ри­на Пет­ров­на, «ме­мо­ри­аль­ный». (15) И по­это­му он на­хо­дил­ся под охра­ной об­ласт­но­го музея.

(1) Лей­те­нант резко взял с места, на­прав­ля­ясь к ку­стар­ни­ку, од­на­ко в рых­лом снегу лыжи сколь­зи­ли плохо, про­ва­ли­ва­ясь в глу­бо­кие колеи, из ко­то­рых тор­ча­ли лишь их изо­гну­тые концы. (2) А ветки ку­стар­ни­ка цеп­ля­лись за мас­ки­ро­воч­ный халат, сры­ва­ли с го­ло­вы ка­пю­шон. (3) На­вер­ное, чет­верть часа лей­те­нант про­ди­рал­ся через ку­стар­ник, пока на­ко­нец не вы­рвал­ся в поле. (4) Взгляд его был устремлён вперёд, лей­те­нант не огля­ды­вал­ся, он слы­шал шорох лыж сзади и мер­ное при­выч­ное ды­ха­ние бой­цов. (5) Его гнев по­не­мно­гу стал спа­дать, самая боль­шая беда ми­но­ва­ла, он стал свы­кать­ся с тем, что их оста­лось во­семь. (6) Прав­да, пол­но­стью при­ми­рить­ся с этим было нель­зя. (7) Но труд­ный уча­сток они про­ско­чи­ли, и те­перь важно было не на­рвать­ся в ночи на какие-ни­будь ты­ло­вые части.

(8) Вско­ре на снегу на­ме­тил­ся не­боль­шой спуск, лыжи пошли вперёд легче, рукам стало сво­бод­нее. (9) В вет­ре­ном ноч­ном су­мра­ке слы­шал­ся сплош­ной шорох снега под лы­жа­ми. (10) Лей­те­нант ещё уве­ли­чил темп. (11) До­ро­га была даль­няя, даже слиш­ком даль­няя для одной ночи, и надо было спе­шить. (12) Тут он ещё пом­нил марш­рут, изу­чен­ный на­ка­ну­не по карте, и знал, что скоро опять пойдёт пойма всё той же ре­чуш­ки.

(13) Груп­па быст­ро дви­га­лась в серых ноч­ных су­мер­ках. (14) Беззвёздное небо сплош­ным по­ло­гом на­кры­ло зим­ний про­стор, в ко­то­ром туск­ло тем­не­ли раз­мы­тые пятна ку­стар­ни­ков, де­ре­вьев, бу­рья­на и ещё чего-то не­яс­но­го и за­га­доч­но­го. (15) Ра­ке­ты на пе­ре­до­вой све­ти­ли да­ле­ко сзади. (16) По­сте­пен­но лей­те­нант стал успо­ка­и­вать­ся: они про­рва­лись.

(1) Нрав­ствен­ный кли­мат в го­су­дар­стве опре­де­ля­ет­ся сте­пе­нью куль­ту­ры об­ще­ства. (2) А куль­ту­ра - это пре­жде всего ре­зуль­тат зна­ний, упо­ря­до­чен­ных и со­че­та­ю­щих­ся с осо­зна­ни­ем их не­до­ста­точ­но­сти.

(3) В самом деле, чем боль­ше че­ло­век знает, тем яснее он по­ни­ма­ет не­до­ста­ток своих зна­ний. ( 4) От­сю­да осо­бая осто­рож­ность и так­тич­ность под­лин­но зна­ю­щих людей и  — рядом с ними  — чрез­вы­чай­ная са­мо­уве­рен­ность по­лу­зна­ек.

(5) По­лу­знай­ка ду­ма­ет, что знает всё, и пре­жде всего ре­цеп­ты бла­го­по­лу­чия че­ло­ве­че­ства. (6) И он все­гда на­хо­дит быст­рый выход из вре­мен­ных за­труд­не­ний. (7) По­лу­знай­ке ка­жет­ся, что учёный или про­сто куль­тур­ный че­ло­век  — пло­хой про­вод­ник его са­мо­уве­рен­ных идей и, более того, ещё и живой укор его не­ве­же­ству. (8) Не­куль­тур­ность видна во всём об­ли­ке по­лу­знай­ки, в его по­ве­де­нии . (9) Он агрес­си­вен в своём ми­ро­воз­зре­нии, в от­но­ше­нии к при­ро­де, к ис­то­рии, к клас­си­че­ским и не­дав­но по­явив­шим­ся те­че­ни­ям в ис­кус­стве. (10) Одним сло­вом, по­лу­знай­ка ведёт себя так, как будто бы он на­хо­дит­ся в по­лу­зна­ко­мом ему лесу в су­мер­ках: ство­лы де­ре­вьев он при­ни­ма­ет за раз­бой­ни­ков, стре­мя­щих­ся на него на­пасть, он не видит до­ро­ги и с ра­до­стью бро­са­ет­ся на всё, что по­ка­жет­ся ему до­ро­гой или тро­пин­кой.

(11) Таким об­ра­зом, по­лу­знай­ство вос­пи­ты­ва­ет очень опас­ные черты ха­рак­те­ра, по­ве­де­ния, от­но­ше­ния к окру­жа­ю­ще­му миру. (12) По­лу­знай­ство  — это опас­ней­шая со­ци­аль­ная бо­лезнь.

(1)  Это про­изо­шло на па­лу­бе дач­но­го па­ро­хо­да, под­го­ня­е­мо­го ве­тер­ком к зелёным бе­ре­гам Пе­тер­го­фа.

(2)  Сер­гей Есе­нин, не­дав­но вер­нув­ший­ся из-за гра­ни­цы, за­го­ре­лый, с расстёгну­тым во­ро­том белой ру­баш­ки, весёлый, не­при­выч­но оживлённый, при­сло­нясь к борту, без­оста­но­воч­но читал свои стихи. (3)  В этот вечер Сер­гей Есе­нин был осо­бен­но в ударе: стихи зву­ча­ли так, слов­но поэт бро­сал кому-то вызов мо­ло­до­сти и силы. (4)  И все, кто на­хо­дил­ся на па­лу­бе, не могли ото­рвать от него глаз.

(5)  Но осо­бен­но по­ра­зи­ло меня то, как Алек­сей Тол­стой ре­а­ги­ро­вал на стихи мо­ло­до­го поэта. (6)  Ранее рас­се­ян­ный и не­сколь­ко апа­тич­ный, груз­но си­дев­ший на па­луб­ной ска­мье, сей­час он весь был полон вни­ма­ния и даже по­дал­ся вперёд всем своим телом. (7)  Паль­цы всё силь­нее и ве­се­лее от­би­ва­ли такт на пра­вом ко­ле­не.

(8)  Вдруг Тол­стой резко сдви­нул на за­ты­лок шляпу и стёр со лба вы­сту­пив­ший пот. (9)  Потом встал, груз­но шаг­нул к Сер­гею Есе­ни­ну и ши­ро­ким же­стом трях­нул его за плечи. (10)  Ши­ро­кая улыб­ка оза­ри­ла мя­си­стое, глад­ко вы­бри­тое лицо Алек­сея Тол­сто­го.

(11)  — Вот это стихи!  — взвол­но­ва(н/нн)о про­изнёс Алек­сей Ни­ко­ла­е­вич. (12)  Он креп­ко обнял не­сколь­ко смущённого и рас­тер..нного мо­ло­до­го поэта и три­жды по­це­ло­вал.

(1) Сколь­ко раз я за­ча­ро­ван­но стоял перед глав­ным укра­ше­ни­ем зна­ме­ни­то­го Тро­иц­ко­го со­бо­ра  — ико­ной про­слав­лен­но­го жи­во­пис­ца Ан­дрея Рублёва! (2) В иконе во­пло­ще­ны луч­шие свой­ства его та­лан­та: оду­хо­творённость, нрав­ствен­ное бла­го­род­ство и про­сто­та. (3) А ещё не­обык­но­вен­ная игра кра­сок... (4) Ху­дож­ник все­гда стре­мил­ся со­зда­вать иконы, ко­то­рые, ка­за­лось, из­лу­ча­ли свет.

(5) На зна­чи­тель­ной по раз­ме­рам доске Ан­дрей Рублёв изоб­ра­зил вет­хо­за­вет­ную Тро­и­цу  — яв­ле­ние Ав­ра­аму Бога в виде трёх ан­ге­лов. (6) За каж­дым из трёх ан­ге­лов изоб­ра­же­на его эм­бле­ма. (7) За одним  — древо, ко­то­рое по биб­лей­ско­му по­вест­во­ва­нию озна­ча­ет «древо жизни». (8) За вто­рым  — воз­вы­ша­ют­ся лёгкие, строй­ные па­ла­ты, яв­ля­ю­щи­е­ся ху­до­же­ствен­ным об­ра­зом ра­дост­но­го и вдох­но­вен­но­го по­зна­ния. (9) За тре­тьим ан­ге­лом на­хо­дит­ся гора  — древ­ний сим­вол всего воз­вы­шен­но­го.

(10) Уже при пер­вом взгля­де на икону зри­тель ока­зы­ва­ет­ся в плену гра­ци­оз­ных, пе­ву­чих линий её ри­сун­ка и неж­ней­шей кра­со­ты со­че­та­ю­щих­ся цве­тов. (11) Ху­дож­ник и ис­кус­ство­вед И. Гра­барь писал, что «Тро­и­ца» свер­ка­ет «выс­шим, не­зем­ным све­том». (12) Свет этот сияет в белых и го­лу­бо­ва­тых про­бе­лах, он на­по­ми­на­ет од­но­вре­мен­но и го­лу­биз­ну неба, и за­цве­та­ю­щий лён, и пер­вые ва­силь­ки в зе­ле­не­ю­щей ещё ржи.

(13) Ещё долго учёные будут изу­чать ис­то­рию со­зда­ния зна­ме­ни­той иконы. (14) А три за­дум­чи­вых и груст­ных ан­ге­ла в мер­ца­ю­щем свете лам­пад из века в век будут вести свою без­молв­ную и та­ин­ствен­ную бе­се­ду над мо­ги­лой «ве­ли­ко­го стар­ца»...

(1) Смог бы мир су­ще­ство­вать без птиц? (2) Если бы и смог, то это был бы мир с без­молв­ны­ми по­ги­ба­ю­щи­ми ле­са­ми и ни­чтож­ны­ми уро­жа­я­ми. (3) Рас­пло­ди­лись бы в огром­ном ко­ли­че­стве клещи, гры­зу­ны, убыт­ки от ко­то­рых ис­чис­ля­лись бы мил­ли­о­на­ми руб­лей. (4) Без птиц ни­че­го не оста­лось бы от наших уро­жа­ев. (5) Ведь птицы про­жор­ли­вы и съе­да­ют не­ве­ро­ят­ное ко­ли­че­ство жуков, па­у­ков, гу­се­ниц, мышей. (6) Боль­шая си­ни­ца, на­при­мер, уни­что­жа­ет за день до шести тысяч на­се­ко­мых, а пара ка­ню­ков ис­треб­ля­ет за лето до ты­ся­чи гры­зу­нов, что сбе­ре­га­ет пол­то­ры тонны зерна. (7) Как же бла­го­да­рен дол­жен быть че­ло­век своим пер­на­тым дру­зьям! (8) Как же бе­реж­но дол­жен он от­но­сить­ся к ним!

(9) У нас ещё есть воз­мож­ность со­хра­нить уди­ви­тель­ный мир при­ро­ды, од­на­ко одним ор­ни­то­ло­гам не под силу такое, не обой­тись им без по­мо­щи мно­же­ства лю­би­те­лей на­ту­ра­ли­стов. (10) Эта по­мощь за­клю­ча­ет­ся не толь­ко в не­тер­пи­мом от­но­ше­нии к тем, кто губит пер­на­тых, но и в за­бо­те о лесе, о зелёном убран­стве го­ро­дов и сёл, в под­корм­ке птиц, устрой­стве гнез­до­вий.

(11) Каж­дый че­ло­век дол­жен осо­зна­вать свою граж­дан­скую от­вет­ствен­ность за судь­бу Земли. (12) Пока этого не будет, эко­ло­ги­че­ские про­бле­мы не могут быть успеш­но ре­ше­ны.